Останься только на время - Лина Мур

– «Сидарс-Синай», – чётко произносит.

– Палата? С ней всё хорошо? – Подбегаю к двери, замечая странную улыбку на лице Элеонор.

– Хм, нет, не всё хорошо. Палата триста десять, – спокойно спускается, словно не Шай сейчас находится в госпитале.

Вылетаю из пентхауса и бегу к лифту. Чёрт возьми, что с ней случилось? Почему улетела и попала туда? Тысячи мыслей, вариантов, и единственное неизменно – страх. Выбегаю на дорогу и ловлю такси, называя адрес. Меня трясёт от того, что хотел с ней сделать из-за её поступка, а ей было плохо. Может быть, я что-то сделал? Но не помню ни крови, ничего из того, что могло бы отправить её в больницу, да ещё и в стационар. По пути сюда? Роксборро? Возможно, он узнал? Ну не бил же он её, тем более она утверждала, что нет между ними ничего.

Машина останавливается у госпиталя, расплачиваюсь и вбегаю в него. Смотрю на указатели, и палата находится в отделе «Гинекологии». Что случилось? Несусь со всех ног в другое здание, теряю дыхание и влетаю на тихий этаж. Никого нет, кроме медсестры, дежурящей в это время суток.

– Добрый вечер, палата триста десять, что… – не успеваю спросить, как одна из дверей открывается, и вижу тёмные волосы, распущенные по плечам, строгий костюм и обладательница этой шевелюры поворачивается.

– Чёрт возьми, Шай! – Восклицая, иду к ней, а она, моргает, наблюдая за мной.

– Что ты здесь делаешь? – Удивлённо произносит.

– Что здесь делаю? Я тебе расскажу, что я здесь делаю!

– Рейден, сбавь обороты. Мы в больнице, тут явно здоровые не находятся, и твой крик их только напугает, – обходит меня и идёт в сторону стойки.

Вот дерьмо! Она такая спокойная, уравновешенная, и нет больше моей бабочки. Ярость с новой силой даёт о себе знать, и я направляюсь быстрым шагом к девушке, что-то передающей медсестре.

– Вы же помните о конфиденциальности? – Спрашивает Шай.

– Конечно, мисс Лоу. Она пробудет здесь пару суток, и мы никого не впустим, кроме вас, её мужа и сотрудников, – кивает она.

– Отлично. Я навещу её и уйду, – Шай разворачивается и идёт в сторону кофейного автомата.

Что здесь происходит? Следую за Шай, потирающей глаза.

– У Тины выкидыш. Вчера ночью началось кровотечение, она думала, что такое бывает, верила до последнего в сказочное событие, пока не начались боли. Тогда вызвала скорую, и её привезли сюда в третий раз, – тихо объясняет Шай.

– Чёрт, – вздыхая, закрываю глаза, понимая теперь причину такого поспешного отлёта.

– Тебе не следует здесь находиться. Мне нужно уладить дела с Аароном, он весь на взводе, порывается сорвать съёмку, – поворачивает ко мне голову, и только сейчас замечаю усталость на её лице и подавленность.

– Подожди, а что ты здесь делаешь? Ты должен быть…

– Я там, где должен быть. Поговори с Аароном, а я пойду к ней, – перебивая Шай, двигаюсь в сторону палаты.

– Стой, нет, – хватает меня за руку, пытаясь остановить.

– Шай, я умею утешать женщин, и сейчас ей нужно мужское плечо. Аарон вряд ли прилетит так быстро, да и масштабы его проектов огромны. Я искренне сопереживаю и сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь ей, – уверенно произношу, и её пальцы размыкаются.

Кивает и отходит в сторону. А я не могу понять, откуда столько горечи в её глазах. Ведь она ненавидит детей, сама об этом говорила. Наверное, из-за несчастья подруги. Но видеть её такой больно, понимая, что умеет она чувствовать, но не со мной.

Вхожу в палату, замечая блондинку, лежащую на боку. Я знаю, что мне нет здесь места, но мне жаль Тину, которая ещё недавно светилась от счастья. Подхожу бесшумно к койке и присаживаюсь на неё.

– Знаешь, в таких случаях обычно говорят, что понимают тебя и жалеют, – начинаю я. Поворачивает голову и удивлённо приподнимает брови. Глаза красные от слёз, лицо опухло.

– Ден? – Хрипло подаёт голос.

– Да. Это я.

– Что ты здесь делаешь? У тебя же кастинг, – приподнимается и садится.

– Неважно. Я здесь. И готов поддержать тебя, потому что те, кто говорит то, о чём я упомянул, ни черта не знают о твоей душе. Они предлагают тебе крепиться и держаться. Но не надо. Только ты знаешь, что сейчас в твоём сердце и как легче принять потерю. И если хочется, то плачь. Навзрыд, громко или тихо, но если слёзы помогут тебе, то делай это и не показывай им, что ты сильная. В таких ситуациях необходимо принять свою слабость и выплеснуть её. И я здесь для этого. Можешь поплакать, – натягиваю улыбку, подбирая слова, которые чувствую сейчас.

В глазах Тины собираются слёзы, и она бросается на мою грудь.

– Я так хотела его… так старалась делать всё, чтобы он появился, – слёзы катятся по её лицу, голос дрожит, и я обнимаю её, стараясь помочь.

– Я знаю, Тина. Не могу уверить тебя, что всё будет хорошо. Я не хочу обманывать. Но легче станет, когда-нибудь станет, – поглаживаю её по спине, и она ещё громче заливается слезами. Громко, болезненно и так одиноко. А я сижу и, молча, поддерживаю. Другого в этой ситуации мне не дано. Только вот так, успокоить, и дать ей эти минуты слабости.

Девушка через какое-то время уже только всхлипывает и отстраняется от меня. Беру упаковку салфеток и протягиваю ей.

– Спасибо, Ден. Аарон так далеко, я глупая позвонила ему… не должна была, – сморкается и всхлипывает.

– Должна. Вы семья и это ваша общая боль. Да, это тяжело, но ты всё правильно сделала.

– Шай никогда не плачет, и я старалась… стараюсь постоянно не показывать ей, что вот такая слабая. Мне кажется, что она осудит меня, – тихо признаётся девушка.

– Это глупости, Тина. Ведь и она переживает за тебя. У неё иной подход к таким моментам, да и, вообще, к жизни. Поэтому равняться на неё не нужно.

– Так ты что тут делаешь? – Повторяет вопрос.

– Прилетел, чтобы придушить Шай, – пожимая плечами, поднимаюсь с кровати и разминаю спину.

– Но она сказала, что ты там должен быть долго. Тебя же взяли. И за что ты хочешь её придушить? – Изумляется она.

– Тина, сейчас не время, – качаю головой.

– Нет, именно время, потому что это отвлекает меня. Что там произошло?

– Я отказался от места, – признаюсь и с тяжёлым вздохом снова опускаюсь на кушетку.

– Что? Ты с ума сошёл? Если она узнает, а она узнает, сама тебя придушит, – шепчет девушка.

– Сошёл, Тина, из-за неё и сошёл. Не смог быть в неведении. Она меня оставила, понимаешь? После всего взяла и сбежала. Я ведь не знал, что улетела из-за тебя. Даже записки не было. И сорвался сюда, бросил всё, и вот теперь здесь, – глубоко вздыхаю и поворачиваю к ней голову.

– После всего? На острове что-то необычное произошло? – Прищуривается, а я цокаю и гримасничаю.